О блоге

Блог для:

- непринужденных бесед о языковых изменениях - как злободневных, так и неспешно идущих в течение столетий;

- непринужденного же обсуждения вопросов языковой эволюции в целом;

- публикации научно-популярных лингвистических статей и заметок.

Пресловутая блицкриг

Попалась очередная иллюстрация "извечной сакральности мужского рода "кофе"" - "блицкриг" женского рода. В.В.Виноградов, примерно 60 лет назад: "Заимствованные слова могут включаться в родовой класс по смысловым связям с теми или иными русскими словами. Например, криг — с война; ср. "пресловутая блицкриг"".

Фитоняши и «фитолексика»

…В один прекрасный день 1973 года тысячи ничего не подозревавших женщин с остекленевшими глазами впервые прочли о страшной напасти - бугорках и ямочках на коже бедер. Слово целлюлит, которым владелица нью-йоркского салона красоты Николь Ронсар назвала в своей книге эти бугорки – наверное, самый выгодный неологизм 20 века. Оно начало распространяться с восьмидесятых и уже на рубеже 90-х попало в русский язык из переводных брошюр об обнаруженной косметической угрозе. Хитрая Николь употребила реальный медицинский термин, обозначающий гнойное воспаление подкожной жировой клетчатки, но назвала им совсем другое – среднее состояние кожи зрелой европеоидной женщины. Может быть, впервые то, что свойственно большинству, получило специальное негативное, патологизированное название. Так вот, в наше время на специализированных русскоязычных форумах участницы освоились с грозным словом с помощью свойского сокращения «целлюль» и даже ласкательного «целлюльчик».
Начавшись со слова, культ новых стандартов тела развивается самостоятельно и оставляет за собой языковой след - как все увлечения и метания общества. А интернет, особенно – соцсети, очень ускорили распространение новых слов и выражений. А стандарты все уточняются и утончаются, подтягивая все новые слова – и прямые заимствования из английского (например, скинни-фэт, «худая-(но)-жирная»), и кальки, и свои родные неологизмы и малоупотребительные раньше слова. Как пишет блоггер Ион Тихий (ijon tichy), «…размер S уже недостаточен, нужна «точеность», и все тело – сплошная проблемная зона».
На глазах в русском образуется целая группа слов, можно сказать, «фитнес-лексика», или «фитолексика», по аналогии с «фитоняша». Ион Тихий называет одну из добродетелей культа – «точеность». Антоним-грех – «рыхлость». Неологизмы типа «низкожопка» свидетельствуют о ревностном внимании к разным деталям тела, а не только весу и объему. В английском есть свои пока непереведенные фитнес-словечки, называющие неправильные детали тела, ими поделилась преподаватель английского языка Аlles с форума efl.ru: «buffalo wings - желеобразные предплечья, muffin top - живот, который нависает над ремнем брюк, love handles, hip dips и целый холивар про наличие/отсутствие thigh gap».
Но вернемся к русскому. Где культ, там добродетели, праведники и грешники. Точнее, праведницы и грешницы. Первых надо награждать, вторых наказывать - словами. Одобрительные слова по-научному называются «мелиоративами», осуждающие - «пейоративами».
Праведницы получили мелиоратив «фитоняши» или «фитоняшки». Слово новенькое, ему около трех лет. Строго говоря, это заимствование - от английского «fit-chick». То есть совсем буквально надо было бы писать «фитнес-цыпочка», но кто-то удачно заменил «цыпочку» (ассоциирующуюся с переводами американских детективов) на новое «няшка». Няшка! Об этом гениальном производном от японского междометии «ня», похожем на слова с экспрессивным суффиксом –яшк-, придающим оттенок нарочитой детскости, как «вкусняшка», можно написать много, но лучше в теме про «мимими»-лексику. «Фитоняшка» фонетически близко к «стройняшка» (а это тоже, между прочим, недавнее образование, ему лет десять). Получилась такая продвинутая, усиленная, проапгрейденная стройняшка.
Противоположность фитоняшке – «жируха». По сравнению с «толстуха» более экспрессивное, уязвляющее, даже разящее. Тоже как бы усиленное, с другого конца шкалы. В общем-то, типичный хейтспич («язык ненависти»). В английском, где хейтспича на тему жира хватает, есть аналог «жируха» - грубое lard-ass. Сейчас может показаться удивительным, что «жируха» в данном значении - неологизм. Помню, в моем детстве толстых детей обоих полов обзывали «жирягами», «жиртрестами» и «жирными бочками», но взрослые этими дразнилками не пользовались. Слова «жируха» в ходу еще несколько десятилетий назад просто не было. В Яндексе до 2007 года среди немногочисленных примеров находим: растение жеруха\жируха; жируха «раздолье, приволье» - в словаре Даля; курско-орловский диалектизм «жируха - хохотливая, веселая, бойкая девка, которая любит шалить, возиться»; наконец, малоизвестная поговорка «В ноябре осень-жируха со злюкой-зимой борются». Отсутствует слово «жируха» в Национальном корпусе русского языка (у «толстуха» – 154 вхождения). Так что слово точно новое. Зато сейчас Яндекс находит 146 тысяч текстов, где употребляется «жируха», почти везде значение - «толстуха». Вот так выросло употребление за последние годы с нуля.

Если «жируха» - это карающий меч, или, скорее, ремень, то тем, кого он карает, нужен вербальный щит. И им стал новый заимствованный из английского эвфемизм «боди-позитив», по названию закономерно развившегося в последние годы контр-культа. В этом контр-культе тоже есть месту греху – он называется заимствованным же словом «фэтфобия» - фобия жира, то есть в конечном счете «нелюбовь к толстым».

Оба слова приживаются в русском интернет-языке, что показывают прилагательные «бодипозитивный» и «фэтфобный». Вот цитата из обсуждения - «Люблю настоящих бодипозитивных девушек, они самоуверенные и очень счастливые».
Увы, идея позитива в отношении любых тел (bodies), сдает позиции уже занявшему жизненное пространство культу стандартов. И это отражается на судьбе слова «бодипозитивный». Забавно, но оно стало политкорректным синонимом слова «толстый»: «бодипозитивное тело», «бодипозитивная звезда». Даже так – «я – женщина средних лет, с бодипозитивным телом» (обсуждение в ЖЖ).
А вскоре случается, увы, неизбежное: в эмоционально накаленной атмосфере эвфемизм теряет свою политкорректность и превращается в противоположность: «Фу, жирные бодипозитивные свиньи понабежали опять». Как говорится, печалька. Но такова судьба и других бывших политкорректных слов, например, «дебильный»… Пока есть ненависть (или презрение), будут и передающие их слова, они всего лишь инструмент. Но это уже тема «экстралингвистическая», то есть о том, что за рамками самого языка. А нам остается следить за размножением фитнес-лексики и гадать, что из этих словечек зацепится в языке, а что так и улетучится вслед за модой.

Движение и положение в интернете

Интересная штука - использование глаголов движения и положения в отношении интернета, соцсетей, да и гаджетов как таковых.

Во-первых, это "СИДИМ В":

- в фейсбуке, в жж, в компе, вконтактике, даже в телефоне. Это ощущение как бы некоей незримой комнаты, некоей капсулы, ограниченного пространства вокруг нас. Раньше этого не было - сидеть в книге\видео нельзя, хотя вроде бы по сути такое же временное перемещение в другой, виртуальный, мир. Ключевое отличие, видимо, в том, что "внутри капсулы" фейсбука и пр. можно что-то делать, взаимодействовать с этим ограниченным пространством, как с реальным. Как с настоящей комнатой. Кстати, пространство, где "сидят", никогда не было обязано быть маленьким, только ограниченным. Сидеть можно было и в поместье, и в Урюпинске, и в Москве.

Во-вторых, "ЗАЛЕЗТЬ В", "СЛАЗИТЬ В". Это еще больше напоминает капсулу, где-то на полатях или антресолях.

Но в то же время - "ЛАЗИТЬ ПО или В". Не такое уж ограниченное пространство. Небольшой вход-лазейка, но дальше пространство теряет границы, точнее, каждая граница оказывается новым входом-лазейкой. Поэтому - не ходим, а лазаем.

ВХОДИМ - когда "входим в себя", деанонимизируемся.

...Столкнулась с живой илюстрацией к тезису, что даже лингвисты не отдают себе отчет в собственной же речевой практике - буквально через несколько дней после лекции о норме и практике Максима Кронгауза у нас в городе.

Преподавательница спрашивает студента-иностранца, что он делал вечером. "Фейсбук". "Что "фейсбук"? Говори глагол. Что ты делал?" Он не знает. Она пытается помочь, и очевидно, что ее мозг отвергает главный и практически единственный сегодня вариант: СИДЕЛ в фейсбуке. "Ну... как.. скажи "использовал фейсбук"..." С вероятностью, близкой к 100%, сама она, не задумываясь, сидит в фейсбуке. Но учить так говорить как-то неправильно)))

О русских глаголах чувственной любви

(Статья была опубликована в альманахе "Метрополь года два назад, но он закрыт, сайт грохнут).

…Язык эволюционирует куда быстрее, чем биологический вид - к примеру, сосна или воробей. Он меняется с такой быстротой, что самый обычный человек может наблюдать эти изменения на протяжении своей обычной человеческой жизни.

Когда мне было двадцать, в русском языке появилось и закрепилось новое слово. Сейчас оно очень востребовано – Гугл за доли секунды находит миллион триста сорок примеров - и даже странно, что относительно недавно его не было.

Это слово «трахаться».

«А что же было? Что вы говорили до этого?» - спросил сын.

Да собственно… ничего. В распоряжении было только «ебаться», глагол одновременно и наиболее конкретный, и наиболее табуированный. В прямом значении, в отличие от переносного, для приличных девочек и мальчиков он не был приемлем. Доносившиеся из других социальных кругов «сношаться», «совокупляться», уже не говорю, «случаться», воспринимались, как и сейчас, монстриками из лингвистической кунст-камеры. Поэтому – ничего. «Они там это самое». «А вы с Димой уже того?» «Мы пока ничего такого». Полная безглагольность.

«Трахаться» утверждалось в общенародном языке (точнее, общерусском арго) примерно с начала до конца восьмидесятых, пока не стало известно каждому, от академика до шахтера. Быстрый успех слова, конечно, объяснялся ужасным дефицитом в русском языке обозначений физической любви мало-мальски нейтральных – если не положительных, то хотя бы не отрицательных. Новый глагол был куда более нейтральным, чем остальные, при этом абсолютно неформальным, но главное – у него было все в порядке с социальными коннотациями: студенческая среда. С его воцарением стало можно хотя бы назвать, чего именно вы с Димой не делали в походе – или делали. Уже слава Богу.

И вот прошло тридцать лет, а в нашем распоряжении практически все тот же глагол. Которым худо-бедно можно констатировать – было или не было. Но который нельзя вставить в песню, в стихи, как украинское «кохаться» - «Кохайся, кохайся зi мною…». Да и сказать «давай потрахаемся» – не самая возбуждающая опция. Эконом-слово.

Это неудивительно, ведь «трахаться» сразу не было полностью нейтрально, в частности, из-за нехитрой образности: переносное значение развилось на базе предыдущего значения глагола «бить, ударять»; скорее всего, как считается, по аналогии с английским to bonk, у которого буквальное значение близко. На авторство кальки претендует великий переводчик первых видеофильмов Володарский, но, видимо, он не был первым; скорее всего, идея носилась в воздухе, и слово создавалось не один раз. И поначалу оно бытовало в качестве элемента групповых сленгов (жаргонов того или иного вуза, даже той или иной компании) наряду с аналогичными «грохаться», «периться», «тыкаться», «факаться» и т.д. Вообще говоря, уподобление секса ударам, хлопанью, стуку или какой-то другой физической деятельности, работе - стандартный перенос значения. Взять вышеупомянутое английское to bonk, или всякие там to rum, to screw, to grind, to shag (среди их значений – утрамбовывать; ввинчивать; растирать; взрыхлять).

Судя по словарям синонимов русского языка, и у нас в каких-то языковых подпространствах бытуют аналогичные по семантике бухать-бахать, пихаться-пилиться. Вообще, чтобы прочувствовать проблему, полезно ознакомиться с синонимическим рядом русских глаголов, обозначающих секс: http://www.classes.ru/all-russian/russian-dictionary-synonyms-term-86647.htm. Вот эти замечательные, точнее, примечательные слова.
пихаться, вступать в половые отношения, хлопаться, совокупляться, сношаться, бахаться, тарарахаться, брякаться, бабахаться, бацаться, сводить шашни, иметь\вступать в половые\любовные\близкие\интимные отношения\сношения, совершать половой акт, бухаться, заниматься любовью, уставать, мучиться, маяться, иметь\вступать в половую\любовную\интимную связь, крутить любовь, бахать, грохать, пилиться, любиться, чебурахаться, грешить, спать, ухаться, бараться, бухать, греховодничать, жить, грохаться, греховодить, спариваться, сожительствовать, огреваться, валяться, случаться, сливаться в экстазе, факаться, не вылезать из постели, заниматься сексом, дрючиться, хариться, работать.

Правда, в силу своей природы словари отстают от реальной языковой ситуации, и от многих синонимов попахивает нафталином (в частности, от неодобрительно-оценочных, в т.ч. с религиозным оттенком «грешить», «шашни»). Тем не менее очевидно, что почти все эти слова имеют безрадостные социальные коннотации: это язык или «архипелага «Гараж»» (выражение А.Коха), или милицейского протокола, разбавленный животноводческой терминологией. Что касается образности, то, помимо ударов, второй по популярности метафорой секса неожиданно служит работа, тяжелая и нудная.
Добавление к ряду стыдливо исключенных табуированных глаголов, включая приставочные, сделает картину более реалистичной. И не забудем неизвестные, очевидно, составителям «вдуть» и «присунуть», четко распределяющие гендерные роли, как и старинное поэтическое «овладеть» (vrs «принадлежать»). Конечно, можно сделать неутешительный вывод: «А вот такая у нас картина мира, такое отношение к сексу, ничего не попишешь», привести впечатляющие примеры из дискуссий в соцсетях, и закрыть тему. Но не думаю, что это будет правильно, общество разнородно, да и отношение меняется.

…Стоп, но в ряду все же есть наиболее современные и нейтральные, в т.ч. гендерно нейтральные – «заниматься любовью\сексом» - трансформированные кальки английских выражений to make love и to have sex. Увы, кого ни спроси, не удовлетворяют и они – обезличенные, механистичные, «занимаются спортом, а не любовью» и т.п. Эти выражения в какой-то степени гипернейтральны, то есть намеки на эмоциональную сферу в них выхолощены полностью. Словом, в русском языке не существует простого, нормального, полностью приличного обозначения чувственной любви, как слово «целоваться», вовсе без той или иной негативной коннотации, как социальной, так и\или эмоциональной (грубое, пренебрежительное, с элементом агрессии).

А что там у нас на языковой периферии? Среди устаревшей лексики, в близкородственных языках? Вот упомянутое украинское «кохатися» - одновременно и «любить» и «заниматься чувственной любовью». И не только узко сексом, но именно чувственной любовью, любовным контактом, включая и поцелуи, ласки, обьятия, любовные слова – все форматы передачи информации типа «нежность». И он предполагает равенство, оба лица и субъекты и объекты одновременно. Кстати, этимологически оно родственно русским словам «касаться» и даже «чесаться» (вновь вспоминаются screw и подобные), но радикальная разница - в произошедшей эволюции значения, от чисто физического контакта к чувству.

…Конечно, «кохаться» - не единственный возможный вариант. Удивительно, но, оказывается, вовсе не безнадежно устарело русское «любиться». То самое, из лексикона Тредиаковского и сентименталистов. Пронзающее в стихах начала 20 века Иннокентия Анненского: «Любиться, пока полосою Кровавой не вспыхнул восток, Часочек, покуда с косою Не сладился белый платок».

Вот наш родной 21 век, пишут пользователи ЖЖ:

CARPE_DIEM: «Жизнь в стиле сингл научила меня: это адски удобно, когда рядом есть человек. Живой. Заинтересованный. Родной. У которого есть член, руки и губы, когда мне хочется любиться».

BARZY: «Любиться и радоваться везде можно».

CRAZY-DADAZY: «Я догадался, что это, наверное, и были, наконец, первые цикады, вылезшие после семнадцати лет подземной зяби любиться, любоваться и размножаться».

На мой взгляд, в этих цитатах слово вполне органично. И еще из ЖЖ:

DMIERKIN: « «В моем мире-окружении только так и говорят: "Давай полюбимся" или "Любиться хочу" и т.д. Любиться, полюбиться - так говорю я и многие знакомые мне люди».

А есть еще «миловаться», переносящее внимание на любовные ласки, и «яриться», акцентирующее страсть. Вот еще кусочек современного публичного дневника: «Мы поужинали и легли спать, но сперва опять помиловались...»

Конечно, слова директивами не вводятся, но раз кто-то их употребляет, шанс есть. Посмотрим. А чем больше в языке любви будет именно слов любви, а не презрения и ненависти, тем лучше. Make, как говориться, love.

Ирина ФУФАЕВА.

"Щаз", "чел", "норм", "кмк"... Новая графическая экономия

Десятки тысяч лет у языка была одна материальная форма и один способ ее создания: разнообразные движения человека своими связками, языком, губами, небной занавеской и пр., на выдохе.

Подходили для языка и выживали те звуки речи, которые при таких условиях создания было можно как-то различать, а вместе с ними различать и слова. Сама эволюция языка во многом определяется пределами возможности артикуляции и слышания, и облегчением произносительных усилий при сочетании разных звуков. Появление непохожих звуковых оболочек у генетически одного и того же слова ("золото" и gold) - именно отсюда.
Но вот последние тысячелетия все больше носителей языка вовлекается в использование языка с совсем иной материальной природой - картиночками, создаваемыми на различных носителях с помощью различных технологий. Вытесывания на камне, вырезания на дереве, выписывания на бумаге и пр. Чем больше сил уходит на одну картиночку, тем короче такие тексты.

Несколько столетий назад, с изобретением печати, пошло живее: текстов из таких картиночек становилось все больше и больше, каждый из них был доступен все большему количеству воспринимающих. Люди стали связываться одними и теми же текстами.
Сочетание картиночек и, допустим, приспособление их друг к другу совсем не так важно, как сочетание звуков. Связь картиночки и звука условна (как связь звука и обозначаемого кусочка мира). Краткость не так важна, длинную разветвленную фразу в виде цепочки картиночек можно перечитать несколько раз. Сложноподчиненные синтаксические конструкции с подчинительными союзами получили шанс и воспользовались им.

Правда, печатные тексты абсолютное большинство воспринимало, но не производило. И вот новый виток - каждый может производить картиночку нажатием пальца. Мы не только воспринимаем, но и производим визуальные тексты в количествах, сопоставимых со звучащими. Мы хотим самовыражаться и одновременно хотим экономить силы. "Новая экономия", графическая, отличается от фонетической тем, что все минимальные кирпичики - буквы на клавиатуре - в равных условиях, нет необходимости "редуцировать безударные", "ассимилировать по глухости", "оглушать на конце" и пр. Экономия - просто меньше нажимать пальцем. Получают шанс единицы, одновременно выражающие смысл, эмоции, и все это коротко, как можно короче. Сокращения получили шанс. Обратная деривация получила шанс. Фонетическое написание в случае его меньшей графической длины.
Щаз. Ноут. Магаз. Орги. Фест. Мерс. Чел. Орги феста щаз сказали брать ноут.
Сокращенные формы заимствуются устным языком. Бытие определяет.

(no subject)

По сути дела, с распространением написания "как слышится", многие слова - по факту, не по правилам - обрели на письме как бы два варианта. Явочным порядком. Ну типа "мороженое" и "мороженное", "пирожное" и "пироженое". Получилось такое как бы "упрощение через усложнение". Собственно, языковые изменения часто должны проходить стадию сосуществования двух вариантов (и их конкуренции). И я замечаю, что это небольшое изменение уже требует чуть больших ресурсов памяти, уже на какую-то долю секунды замедляется чтение этих слов. Особенно забавно, когда это касается "новых омографов": "накопал" и "накапал", "не спится" и "не спиться", не говоря уж о "пишите" (в значении в т.ч. "пишете").

Телочки, мужики, хиппи, гёзы... Лингвистические конфликты как зеркало конфликтующего общества.

Два последних года были благодатным временем для изучения хейтспича, языка ненависти: ватники и одноглазники, укропы и креаклы, православнутые, жирухи, оладухи – неиссякаемый фонтан.

Одним из лингвистических конфликтов 2015 года был «телочкогейт». Словно капелька лакмусового раствора, слово «телочка» невзначай капнуло обществу на мозги 19 марта 2015 года в твите интернет-издания «Медуза», и возникшая цепная реакция показала, насколько различна языковая картина мира у людей, говорящих на одном и том же русском языке начала 21 века.

Скандал, быстро развившийся после того, как твит «Мужики, здесь инструкция, как не обижать телочек» был упомянут журналисткой Беллой Рапопорт в статье «Обыкновенный сексизм» был воистину лингвистическим. Все его участники превратились в стихийных лингвистов, непрерывно объясняя друг другу, как «на самом деле» следует воспринимать слово «телочка». При этом все упрекали друг друга в излишнем внимании к словам и невнимании к реальным проблемам женщин… и продолжали обсуждать слова.

Более того! В конце апреля 2015 «Яблоко» отказалось объединяться с Навальным из-за употребления им — в личном твиттере, еще в декабре 2014 — именно этого рокового слова в отношении любимой жены.

Итак, языковая реальность для людей важна не менее, чем обычная. Мудрость «хоть горшком назови, только в печку не ставь» не работает.

Говоря беспристрастно, дискуссии обнаружили, что слово «телочка» драматически по-разному воспринимается разными людьми. «Это из жаргона быдла и гопоты» – «это из сленга рафинированных хипстеров». Уничижительное, объективирующее – «нежное и ироничное». Так говорят лишь мужчины между собой — этим словом пользуются лишь девушки. То же самое, что «телка» - вовсе не то, что «телка». Интересно, что с такими противоположными утверждениями выступают в том числе «одинаковые люди» - столичные интеллектуалки и безусловные сторонницы равенства полов.

Можно ли в принципе установить раз и навсегда единственную истину применительно к языку и любой естественной, меняющейся системе знаков? Особенно, если речь идет о слове за рамками нормированного языка? Более реальной и интересной видится задача - посмотреть, какие языковые картины мира стоят за разными мнениями, и каким людям такие картины принадлежат. А также – что можно делать с «плохими», унижающими человеческое достоинство словами.
Collapse )

Бальмонта в тему

Слова - хамелеоны,
Они живут спеша,
У них свои законы,
Особая душа.
Они спешат меняться,
Являя все цвета;
Поблекнут - обновятся,
И в том их красота.
Все радужные краски,
Все, что чарует взгляд,
Желая вечной сказки
они в себе таят.
И сказка длится, длится
И нарушает плен.
Как сладко измениться,-
Живите для измен!
Константин Бальмонт 6.11.1906.